Майсум и кадий в истории государства и права Табасарана Табасарана

Амирханова А.

2 курс, 5 группа ДБО

Научный руководитель

 проф.Исмаилов М.А.

ДГУ

Майсум  и кадий в истории государства и права Табасарана Табасарана.

Табасаранское майсумство – государственное образование на территории Дагестана с многовековой историей. Располагалось оно, в основном, в предгорье, а частично – на равнине, горах и долинах. Занимал Табасаран территорию от Дербента до Казикумухских владений.

Первые упоминая о табасаранцах относятся еще к IV—V вв.. В записях армянского автора Фавстоса Бузанда упоминаются так называемые «таваспары».

Уже к XVI веке Табасаран усиливается в политическом и экономическом плане. В его подчинении находился ряд соседских азербайджанских и лезгинских селений.

В это же время происходит усиление связей Табасарана с различными народами Дагестана, Кавказа, России. Через территорию майсумства проходили важные товарные пути, которые связывали Табасаран с народами Закавказья и Северного Кавказа не только в экономическом плане, но и в социально-культурном. Большое значение в плане торговли имели такие населенные пункты как Хучни, Дюбек, Хив. Наиболее тесными являлись связи с рядом азербайджанских, кайтагских, лезгинских, агульских, лакских, кумыкских сел.

В XVIII веке происходит разделение Табасарана на три части, два из их которых существовали как самостоятельные владения – майсума и кадия. Юнкер Мустафа-бека Карчагской (1870г.) сословно-поземельной комиссии писал: «Между беками из майсумского рода разгорелась междоусобная война, в которой принял участие и народ, во время войны майсумы вынуждены были оставить Хучни и переселиться в Джерах, но междоусобия между беками продолжались до того, когда все почти беки были перебиты и остался один малолетний потомок майсума. Этими смутами воспользовались кадии табасаранские и подчинили своему влиянию Северный Табасаран. По надписям на могилах в Джерахе видно, что они перешли туда около 300 лет тому назад». Союзы сельских обществ, известные в литературе под общим названием Девек-Елеми, образовали горный Табасаран. В свою очередь, майсумство и владение кадия делились на еще мелкие политические единицы — бекства, а Девек-Елеми распадался на ряд союзов сельских обществ.[1] Кадийское владение было своеобразным теократическим феодальным владением с центром в Хучни. И кадийское, и майсумское владения делились на две части: узденьскую и раятскую, как это было в Кайтагском уцмийстве.

Роль двух главных владетелей Табасарана очень велика. Именно они принимали активное участие в процессе присоединения территории Табасарана к России.

Первая такая попытка была принята еще в 1601 году. В одной из рукописей, обнаруженной арабистом Садыки Г. М., пишется о том, что в 1010 году представитель табасаранского майсума направился в Москву к Борису Годунову с просьбой о принятии в покровительство России. В следующем 1602 г. с аналогичной просьбой к русскому государю обратился сын шамхала Андия Атай, а в 1603 г. в Москву прибыли послы сыновей шамхала Сурхая и Султа-Мута Ибреим и др. [2]

Окончательно Табасаран был принят в подданство России в 1722 году, и с 1722 по 1735 годы он находился в сфере влияния России. Табасаранские владетели майсум и кадий были подчинены русскому коменданту в Дербенте. Предшествовало этому обращение табасаранского владетеля Рустам-кади к Петру I с просьбой о помощи в борьбе с некоторыми правителями Дагестана. Петр I, который в ходе Персидского похода стремился склонить на свою сторону владетелей Дагестана, в том числе Табасарана, решил оказать Рустам-кади помощь. Об этом свидетельствует грамота Петра I от 1 сентября 1722 г. на имя Рустам-кади.

В 1797 г. особой грамотой Павла I кадий Табасаранский был принят в подданство России. Рустам кадию был пожалован чин 4 кл. «за ревность его и всегдашнюю к службе здешнего двора готовность производится по 1500 /руб./ в год жалованья». Летом 1801 г. к Александру I с прошением о принятии в подданство обратились Рази-бек Табасаранский, Сограб-бек и брат его Махмуд-бек. Посланники владетелей Табасарана Сограб-бека и Махмуд–бека и другие были приняты с почтениями и пожалованы ценными подарками (парча, сукно, атлас и денежное вознаграждение в 3680 руб.) И в дальнейшем Россия разными подарками склоняла табасаранских владетелей на свою сторону. Росла тяга народных масс к России. Табасаранские селения просили о принятии в подданство. В ответ на неоднократные обращения феодальных владетелей Дагестана и Азербайджана им было предложено прибыть в Георгиевск для обсуждения условий союза. В переговорах, начавшихся в сентябре 1802г., приняли участие посланники табасаранских правителей: Рустам – кадия, Мухамед – бека, Сограб-бека, майсумов Нурмагомед – бека и Махмута – Мусы – Загира.

В присутствии князя Цицинова 26 декабря переговоры закончились подписанием Георгиевского договора, согласно которому владетели Дагестана и Азербайджана обязались оставаться «спокойными и в своих владениях» и в случае нападения иноземных захватчиков оказать друг другу «посильную помощь своими войсками».

Итак, к концу XVIII века Табасаран полностью находился в сфере влияния России, а к 1806 году фактически был присоединен к ней. Гюлистанский договор 1813г. окончательно закрепил присоединение Табасарана, как и всего Дагестана, к России.

Эти факты из истории Табасаранского района показывают, что  большую роль в становлении государственности Табасарана имеют майсумы и кадии.

Звание майсума в Табасаране переходило к старшему в роду. Но вступлению в должность предшествовало его избрание на собрании представителей всех аулов. Обычно данное собрание  происходило близ аула Туруф.

По некоторым данным в XVIII веке майсуму принадлежали 70 селений, а число только мужского населения составляло 21 тыс.[3]

По данным Ф.Ф. Симоновича, «майсум имел 3000 руб. ханскими деньгами, всем нужным на содержание свое довольствуется от подвластных ему в роде подарков по приезде к ним или по призыву к себе через разные их ласкания». [4]

Кроме того, майсум также имел право собирать пошлину с населения, занимавшегося торговлей. Пошлину табасаранскому майсуму также обязаны были платить и жители других владений, если они проезжали через территорию, подвластную ему.

Так, майсуму жители «деревни Нитригского магала давали по 1 саба пшеницы с дыма, деревни Дырча и Сувак-магалов по 1 киле пшеницы и по ложке масла с дыма».[5] Казна майсума также пополнялись с довольно больших доходов от пастбищ, которые он отдавал в аренду. Натуральные доходы майсум получал в виде пшеницы, ячменя, меда, масла, фруктов, скота, птицы.

Майсум осуществлял судебное разбирательство, решал споры джамаатов, регулировал отношения между союзами сельских обществ. Майсумы были представителями своего народа во внешних сношениях, руководил военными действиями («водили на войну обязанных являться по их зову беков с нукерами и подвластными им раятами и узденей»[6]).

Для приведения своих приговоров в исполнение неповинующимися майсум имел при себе большое количество нукеров, которым были обязаны содействовать местные жители.

По данным Броневского табасаранцы в то время всегда были при оружии, впрочем, как и все другие народности. Разделение в военных силах происходило по признаку количества землевладений, то есть сколько землевладений, на столько и разделяется армия. Если считать в общем, то военных насчитывалось порядком до 10000 человек. [7] Так, табасаранский кадий имел до 2500 человек, а майсум – около 4000.

У майсума были огромные земельные участки. Об этих размерах можно судить по данным Д.И. Тихонова: «По правой стороне ее течения [р. Дарбах[8]] до самого почти места укрепления персидского шаха Надира, называемого Иранхараб, принадлежат земли табасаранским владельцам Махмуту, а вверх речки – кадию Махмет-беку».[9]

Земли майсума, кадия, по характеру пользования делились на две части. Часть земли отдавалась в пользование сельским обществам и отдельным лицам за плату. Другая – находилась в личном их пользовании, все работы выполнялись подвластными крестьянами бесплатно. [10]

В пользовании майсума, кадия находились кутаны, горные лесные пастбища. Пользование зимними пастбищами осуществлялось в течение нескольких месяцев в год – от начала осени до наступления лета, а горными пастбищами – в течение летних месяцев. В остальное время этими землями пользовались местные жители за определенную плату.

Феодальным правителем в Северном Табасаране являлся кадий.

По-видимому, порядок избрания кадия был такой же, как и майсума. Власть кадия переходила по наследству к старшему в роде. «При избрании кадия общества узденские и раятские собираются ниже селения Хучни на равнине Харба-куран и там старший из известного тухума селения Хорюк [в настоящее время - Хурик] надевал на избранного кади свою старую папаху, а кадия брал себе, в этом заключается обряд, посвященный в достоинство кадия. Избранный кадий не обязан был знать шариат, а это достоинство переходило к старшему в роде, хотя бы он был и безграмотный Кади Табасаранский шариатских дел не решал»[11].

В других документах этот процесс описан более подробно: «предлагаемый в кадии бек о необходимости выбора давал знать ругуджскому старшине; этот последний сообщал товарищам своим, старшинам храхскому и хивскому, с их обоюдного согласия оповещался весь народ собраться на Харба-Куран в назначенный день… Сюда являлся предполагаемый в кадии бек, он садился на камень. И в присутствии представителей сёл старшина сел. Хурик, из тухума Ильдин-Агляр, подходил к избираемому кадию, снимал с него папах и надевал на него свой, стоящий, как говорят, 20 – 30 коп., а его папаху – на себя, говоря при этом, чтобы кадий был к народу справедлив и милостив; далее шли поздравления; сначала поздравлял кадия хурикский старшина, потом – три главных старшины и народ; начиналась джигитовка, весь народ отправлялся в деревню кадия, где его угощали одни сутки; на следующий  день влиятельные лица получали подарки от кадия: ругуджский старшина – лошадь, храхский и хивский – по 1 штуке рогатого скота, по 1 штуке рогатого скота получали старшины ханагский и хурикский, а затем другим менее влиятельным лицам дарили по 1 штуке бурмету»[12].

Влияние кадия было не меньше влияния майсума. Так, во второй половине XVIII века во владении кадия находилось 20 деревень. В официальных документах указывалось, что власть табасаранского кадия простиралась на весь северный Табасаран, а также на его узденскую часть. Также под влияние кадия попадало население таких сел, как Миси, Гоа, Дулдуг, Хутхул, Дуруштул.

Кадий был крупным земельным собственником. Ему принадлежали огромные пахотные участки, сенокосы, зимние и лестные пастбища, леса, стада крупного и мелкого рогатого скота, сады, виноградники, плантации марены.

Доходы кадия были такие же, как у майсума. Ф.Ф. Симонович пишет, что кадий получает от жалованных дербентским Фет-Али-ханом деревень 5000 рублей ханскими деньгами.[13] Подвластное население платило кадию подати, повинности, перечень которых превышал тридцать видов. Другим источником пополнения доходов кадия являлись пошлины с проводимых через владения кадия товаров. Штрафы, которые налагались на население в результате ссор, также составляли важную доходную статью кадию. взыскивались штрафы за убийство, поджог дома, увоз женщин и девушек; за воровство взыскивалось от 5 до 10 рублей, за выстрел из-за досады штраф от одного до двух голов рогатого скота. [14]

Также кадийские доходы пополнялись за счет выплаты податей жителями узденских сел: от одного са до одной сабы пшеницы с каждого двора и одной ложке масла.[15] Ежегодно кадий объезжал узденские деревни, разбирал судебные дела. Каждое селение дарило кадию различные подарки – ковры, баранов, деньги от 10 до 15 рублей.

Земельными участками кадий распоряжался по своему усмотрению. Он мог их подарить, завещать бекам и представителям сельской верхушки.[16]

Классовая борьба отражалась на владениях майсумов и кадиев. Так, отказывающееся от несения феодальных повинностей население  поджигало хозяйственные застройки майсума, кадия, беков. Данное население ломали и портили орудия производства, отказывались от участия в походах и т.д. Обычно, доведенные до крайности крестьяне бежали от майсума, кадия, беков в места, где эксплуатация носила более «мягкий» характер. Конечно, это значительно отражалось на доходах майсума или кадия.

Во второй половине XVIII века возрастают междоусобицы как между майсумами, так и между кадиями.

А.Р. Шихсаидов писал: «Тарих. Избрали (своим) правителем жители Табасарана Аликули мавсума, сына Саил-бека ал-Джараги 1188г., т.е 12 декабря 1775 г.».[17] В то же время сыновья Шейхали-хана, в том числе ставший майсумом Магомед-Гусейн-бек, искали защиты у Фетали-хана. вмешательство последнего в междоусобную войну и назначение угодного ему правителя объяснялось не только усилением Фетали-хана, но и поддержкой его Россией.

В результате этой междоусобной войны майсумство было разделено на ряд владений со своей столицей, собственно майсумство с центром Джарах, владение Мустафы-бека – Карчаг, владение Шамхала – Чулат, владение аликули-мавсума – Хулиг. Дрич табасаран включал в себя горные деревни по Касариату; они управлялись независимыми узденями, служащими майсуму.[18]

В последней четверти  XVIII сепаратистские движения охвадили и кадийство. В документах указывается, что до Рустем-кади «раятская Табасарань» не подвергалась разделу между членами кадийского семейства. «Табасаранью управляли одни кадии, в его распоряжении сосредоточивалась вся сила Табасарана (служилые люди-нукеры из всех деревень), причем много служило влиятельных людей из узденской Табасарани и тогда вся власть его была действительно на всю Табасарань».[19] Рустем-кади разделил раятский Табасаран между четырьмя братьями; при нем еще его братья стали оказывать неповиновение, а потомки их стали враждовать, не слушаться кадия; в результате власть кадия стала падать и на узденский табасаран, менее стало служить при нем влиятельных людей из вольного Табасарана, не стали являться на призыв его, поэтому для поддержания своего влияния кадии должны были задабривать влиятельных людей подарками и угощениями.[20]

Таким образом, единое кадийство распадается на самостоятельные политические единицы – бекства. Кроме того, власть кадия ослабла на узденские общества.

Раздробление майсумства и владения кадия было неизбежным этапом в социально-экономическом развитии Табасарана и соответствовало общему характеру феодальной системы.

В конце хотелось бы отметить большую роль двух владетелей «Таваспарана» - майсума и кадия. Как уже отмечалось, они сыграли большую роль в установлении добрососедских  связей не только с народами Дагестана, но и России. Кадий и майсум играли также особую роль в управлении своими владениями. Они достойно вели борьбу с иноземными захватчиками и старались усугублять отношения с другими районами Дагестана.

[1] Гасанов М. Исторический путь развития табасаранского народа, журнал «Возрождение».

[2] Там же.

[3] История, география и этнография Дагестана XVIII - XIX вв. Архивные материалы. М. Издательство восточной литературы. 1958, стр. 153.

[4] Симонович Ф. Ф., Описание Южного Дагестана 1796 г.

[5] Памятники обычного права Дагестана XVIII - XIX вв. М., 1965, стр. 44.

[6] ЦГА ДАССР, ф. 150, оп. 1, д. 1, л.2.

[7] С. Броневский. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, ч. II, М. 1823, стр. 347.

[8] Гасанов М. Из истории Табасарана XVIII—XIX вв. — Махачкала, 1978, стр. 25.

[9] История, география и этнография Дагестана XVIII - XIX вв. Архивные материалы. М. Издательство восточной литературы. 1958, стр. 104.

[10] Гасанов М. Из истории Табасарана XVIII—XIX вв. — Махачкала, 1978, стр. 25.

[11] ЦГА ДАССР, ф. 150, оп. 1, д. 4 «б», л. 2.

[12] Памятники обычного права Дагестана XVII – XIX вв. М., 1965, стр. 49 - 50.

[13] История, география и этнография Дагестана XVIII - XIX вв. Архивные материалы. М. Издательство восточной литературы. 1958, стр. 153.

[14] Гасанов М. Из истории Табасарана XVIII—XIX вв. — Махачкала, 1978, стр. 34.

[15] ЦГА ДАССР, ф. 150, оп. 1, д. 4 «б», л. 1

[16] ЦГА ДАССР, ф. 150, оп. 1, д. 4 «б», л. 1.

[17] А.Р. Шихсаидов. Новые данные по средневековой истории Дагестана. УЗ ИИЯЛ, IX, Махачкала 1961, стр. 143.

[18] История, география и этнография Дагестана XVIII - XIX вв. Архивные материалы. М. Издательство восточной литературы. 1958, стр. 152-153, 199.

[19] Памятники обычного права Дагестана XVII – XIX вв. М. 1965, стр. 50. С. Броневский. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, ч. II, М. 1823, стр. 346.

[20] Памятники обычного права Дагестана XVII – XIX вв. М. 1965, стр. 50.  Гасанов М. Из истории Табасарана XVIII—XIX вв. — Махачкала, 1978, стр. 53.